Тропические леса

В 1489 г. в Португалию прибыла образованная по инициативе Кана делегация во главе с Казута, торжественно встреченная королем Жуаном II. Кульминационным пунктом торжеств было крещение первых туземцев с Конго. После того как черных гостей поместили в какой-то монастырь для «воспитания», шум вокруг них утих.
Во время обратного пути на родину им пришлось многое вынести. Невзгоды начались сразу же по отплытии: вопреки всевозможным предосторожностям на корабли была занесена чума, свирепствовавшая в то время в Лиссабоне. Попав в полосу тяжелых штормов и понеся первые жертвы от чумы, экспедиция вынуждена была искать прибежища на островах Зеленого мыса и чинить там корабли. Менаду тем чума продолжала свирепствовать, унося все новые и новые жертвы.
Если бы «вновь обращенные» негры с Конго были суеверны, они наверняка расценили бы все эти события как дурное предзнаменование для их страны. Однако, к счастью, они прошли хорошую монастырскую школу! После стодневного пути экспедиция прибыла, наконец, 29 марта в устье Конго. Их встретил пятидесятилетний дядя короля Конго в сопровождении трехтысячной толпы мужчин. Рога из слоновой кости трубили вовсю. Жаждавшие деятельности миссионеры, изучившие местный язык в Португалии, не теряя времени, приступили к обращению туземцев в христианскую веру. Был крещен и дядя короля, обещавший добросовестно выполнять свои обязанности христианина и всячески внедрять новую религию у себя в провинции. Ему внушили, что прежде всего следует разрушить все культовые хижины знахарей и жрецов и сжечь все ритуальные предметы старой языческой веры.
Вскоре отправились в столицу. Для сопровождения делегации вождь одного из селений дал почетный эскорт из своих воинов. По мере приближения к резиденции короля торжественная шумиха и стечение народа все увеличивались. В воздухе стоял непрерывный гул от боя барабанов и звуков рогов, смешивавшийся с хором негров, восхвалявших могущество и доброту белого короля.

В период наивысшего могущества империя Маниконго имела следующие границы: северная граница начиналась у побережья Атлантики возле мыса Лопеса, тянулась далее в юго-восточном направлении и, огибая лесной массив Майюмбе, достигала Конго в районе Стенли-Пула. Граница на востоке была очень неясной, вероятно, лишь местами она переходила через последний крупный левый приток Конго - Кванго. Далее она включала в государство Конго старое королевство Матамба, шла на юг до р. Кванзы и, захватывая королевство Ндонго, вновь выходила возле 12° ю. ш. на побережье Атлантики.
После отпадения пограничных областей королевство Конго все же оставалось значительным по размерам и продолжало играть роль крупной державы в течение еще двух столетий. В результате последующего распада от некогда великой империи остался лишь небольшой «домен» правителя. Коренные области ограничивались на севере низовьем Конго, на востоке - р. Кванго, на юге - р. Данде и на западе - Атлантическим океаном. Существование здесь в течение продолжительного времени прочного государственного объединения подтверждает тот факт, что в бассейне всех перечисленных здесь рек повсюду понимался диалект столицы королевства Сан-Сальвадора.
Государство Конго уже больше никогда не достигало размеров, какие оно имело в первые десятилетия XVI в. при короле Аффонсо I. Определить численность населения его державы представляется делом затруднительным. Есть сведения, что армия королевства насчитывала сотни тысяч воинов. По подсчетам одного священника-капуцина, население этого королевства в 1675 г. составляло 2,5 миллиона человек. Однако все эти сведения не отличаются особой достоверностью. В лучшем случае можно предположить, что эта область обладала сравнительно густым для Африки населением.

В качестве ответного подарка он посылал португальскому королю слоновые бивни, резные изделия из слоновой кости, а также красивые ткани, сплетенные из пальмового волокна. В заключение аудиенции Кан сделал дальновидное предложение, часто практиковавшееся в мировой истории для приобретения «друзей»: послать в Португалию для обучения и воспитания в христианском духе группу юношей из знатных фамилий под руководством Казута.
Португальская флотилия вернулась на родину, видимо, около 1487 г., так как вскоре после этого отправился в свое путешествие Диас. В истории не сохранилось больше никаких сведений о Кане; предполагают, что он вскоре после этого умер. В районе устья Конго до сих пор живо воспоминание о первом белом человеке, Ндо Диоко Кане, вступившем здесь на сушу.
Подобно многим африканским государствам, созданным удачливыми завоевателями, королевство Конго было создано в течение короткого времени сильной рукой. Смерть завоевателя и создателя предрешала распад такого государства. В этом отношении Африка не представляла исключения по сравнению с другими частями света.
Создание государства Конго произошло, видимо, незадолго до проникновения туда португальцев.
Установить точные размеры открытой Каном негритянской империи представляется невозможным, поскольку старые источники, как установлено в великолепной диссертации Александра Иля, отличаются большой неточностью. Кроме того, негритянские князьки часто либо претендовали на районы, бывшие совершенно независимыми, либо удовлетворялись чисто символическими, ни к чему не обязывающими церемониями («прием огня»), якобы подтверждающими состояние зависимости. На самом же деле эти якобы зависимые области на малейшее требование дани отвечали военными действиями. Короче говоря, на Конго дело обстояло так же, как и в других местах.

Великие португальские открытия приходятся на период правления в Португалии выдающегося человека, при котором эта сравнительно маленькая страна достигла большого расцвета, а Лиссабон превратился в крупнейший в Европе перевалочный пункт. В результате Венеция, эта «царица итальянских городов», была низвергнута со своего трона, а Средиземное море лишилось былого торгово-политического значения. Португальская столица снабжала перцем, корицей, гвоздикой, мускатными орехами, имбирем и многим другим всю Европу. Немецкие торговые дома Фуггеров, Вельзеров, Хиршфогелей и Имхофов, разбогатевшие на комиссионной торговле с Северной Европой, вынуждены были также перестроиться и содержать постоянные торговые представительства в Лиссабоне.
Португалия, бывшая во времена Римской империи ее провинцией Лузитанией, в период переселения народов находившаяся под господством германских племен алеманов и вестготов, с VIII века была захвачена мусульманами-арабами и до XII века разделяла судьбу Испании. Постоянно вынужденная обороняться на 3 фронтах - защищать свои земли от арабов, свой политический суверенитет от Испании и государственную самостоятельность от посягательств церкви,- она около 1500 г. стала мировой державой. Португальское государство смогло сохранить за собой это положение лишь в течение 150 лет, после чего энергия португальского народа оказалась иссякшей, а страна полностью попала, особенно со времени Метуэнского договора 1703 г., в сферу влияния английской экономики и политики.
Прозвище «Мореплаватель» король Генрих получил по недоразумению, поскольку он не принимал участия ни в одной из морских экспедиций. Генрих был четвертым сыном короля Жуана I, которому удалось окончательно избавить страну от владычества мавров и отвоевать обратно столицу Лиссабон. Генрих родился в 1394 г. в Опорто. В возрасте 21 года при осаде мавританской морской крепости Сеута он обнаружил такие способности, что отец прямо на поле боя посвятил его в рыцари. В 1420 г. он становится гроссмейстером ордена Христа, созданного (в духе времени) для борьбы с неверными арабами.
На этом посту он показал себя незаурядным политиком. Правда, вопрос о том, намеревался ли Генрих найти путь в Индию, остается открытым. Возможно, он рассматривал это мероприятие как один из своих планов на будущее. В настоящем же, считал король, следует добиваться достижения ближайших целей с тем, чтобы от них перейти к дальним.

Будучи не в состоянии добыть иную пищу, она вынуждена была в течение четырех дней питаться большими черными муравьями, называемыми «вачакос», которые длинными цепочками карабкаются по стволам деревьев, чтобы подвесить к ним свои смоляные гнезда.
Мы спросили миссионера, предоставили ли бедной женщине возможность мирно жить вместе со своими детьми, раскаялись ли, наконец, ее мучители. Он, однако, не счел нужным удовлетворить наше любопытство. На обратном пути мы узнали, что бедную индианку, даже не дав ей возможности залечить свои раны, вновь разлучили с детьми и отправили в дальнюю миссию на верхнем Ориноко. Там она отказалась принимать пищу, как это делают индейцы в большом горе, и умерла.
По весьма вероятной гипотезе, весь американский континент был заселен с севера одной, более или менее однородной расой, индейцами
Во время многочисленных переселений в самых разнообразных направлениях отдельные группы уничтожались, дробились или вытесняли друг друга. Этот процесс представлял своего рода «красное переселение народов» в отличие от европейского. Процесс дробления и рассеивания зашел у них так далёко, что даже ныне, испытав на себе испано-португальское культурное влияние, они продолжают насчитывать еще до 80 самостоятельных языковых групп.
Ярким доказательством влияния окружающей среды на человека может служить сравнение культурного развития индейцев в Андах и в бассейне Амазонки. И тут, и там речь идет о представителях одной и той же расы. Одних переселение занесло в район Анд, где они смогли создать высокую культуру, другие застряли в непроходимых лесных дебрях, застыв на очень низкой ступени культурного развития. В первом случае окружающая среда оказала положительное влияние на культурное развитие человека, во втором - отрицательное. Подобная картина наблюдается и в бассейне Конго.
В лесной тропической зоне между Андами и Атлантикой различают три большие группы народов, распадающиеся в свою очередь на многочисленные племена. В верховьях левых и правых притоков Амазонки проживают племена араваков. Как правило, они почти совсем или совсем лишены одежды и живут за счет рыбной ловли и охоты; в качестве оружия употребляют луки, стрелометательные трубки и маленькие отравленные стрелы; жилищами им служат простые шалаши, которые они обычно сооружают в лесу или по берегам рек; некоторые племена возделывают на небольших участках маниок, кукурузу, табак, хлопок и бананы, другие не без некоторого искусства занимаются гончарным делом, изготовлением плетеных изделий и ткачеством. Численность их от соприкосновения с европейцами постоянно убывает.

Потребовалось много труда, чтобы из этого хаоса продуктов разложения выделить отдельные составные вещества, а затем потребовалось еще больше усилий, чтобы подвергнуть тщательному, химически безупречному исследованию эти «обломки» каучука. На это ушло более ста лет, причем природу коксовидного остатка не удалось выяснить до сих пор.
Ценой невероятно кропотливой работы удавалось заполнять брешь за брешью, класть кирпичик за кирпичиком. Однако главное, необходимое для осуществления синтеза каучука было открыто не в ходе этой работы. Талантливый французский химик Бушарда предположил, что от одной добытой «осколочной» молекулы можно перебросить мостик и к большой молекуле каучука. В 1875 г. он высказал гипотезу, что изопрен, эта бесцветная и очень летучая жидкость с резким запахом, является исходной субстанцией твердого коричневого каучука. Доказать эту гипотезу, равно как и найти практическое решение этого вопроса, он не сумел. Предпринятая им в 1879 г. попытка осуществить свою мечту на практике не удалась.
Во всяком случае путь для дальнейших опытов был намечен. Оставалось, во-первых, найти способ синтетического получения изопрена в больших количествах, а во-вторых, выявить условия, при которых молекулы изопрена соединяются в более крупные молекулы каучука.
Для получения каучука по гипотезе Бушарда следовало полимеризовать около 30 000 бутадиеновых или изопреновых молекул. Однако все опыты кончались безуспешно. Неужели вся эта затея была с самого начала обречена на неудачу? И все же решение было найдено. Если под действием высокой температуры молекулы каучука оказались разрушенными, то почему бы, собственно, не попытаться воссоздать эти гигантские молекулы с помощью того же повышения температуры? В течение 8 дней в закрытых колбах бутадиеновый газ, сгущенный до состояния жидкости, подвергался действию температуры от 100 до 150°. Та же процедура в других колбах проделывалась с изопреном и метилоизопреном.
И тогда действительно произошло чудо! В колбах образовались прозрачные как стекло, желеобразные массы. Рождение первого синтетического каучука произошло летом 1909 г.

Измученный Уикгэм погрозил им кулаком, в его глазах загорелся лихорадочный огонь. Чья-то тяжелая рука опустилась ему на плечо. Капитан озабоченно посмотрел на Уикгэма: «Только не сдаваться, Уикгэм! Завтра вечером мы уже будем в Паре, и все останется позади...»
«Амазонка» пристала к берегу. На борт поднялись бразильские таможенные чиновники. За перегородками с винтовками в руках застыли готовые к любой неожиданности матросы.
Но беспокоиться было нечего, чиновники знали и этого капитана, и это судно, и этого чудаковатого коллекционера Уикгэма, в течение вот уже многих лет переправлявшего тюки с орхидеями в Большой ботанический сад в Англии. Процедура обследования пары приготовленных заранее мешков длилась не долго, и выполнив долг чиновники отправились в каюту, где их уже ждали бутылки с шампанским. Что и говорить, этот Уикгэм знает толк в винах, как бы он ни был помешан! Шампанское лилось рекой, бразильцы были довольны и веселы, никто из них не замечал напряженной настороженности в глазах англичан. Последние рукопожатия и дружеские помахивания рукой, и «Амазонка» с похищенными 10 000 семян каучукового дерева отплыла в Атлантику.
Это было в 1876 г. Тогда никто еще не подозревал, объектом каких спекуляций станет каучук. В то время его годовое потребление не превышало и 10 000 т, а об автомашинах еще никто ничего не знал. Отчаянно смелое предприятие Уикгэма закончилось для англичан удачно.

После 1736 г. прошло еще целое столетие, прежде чем в Европе научились как-то использовать каучук. Его мировое производство составило в 1850 г. около 1500 т. В течение последующих 60 лет оно возросло до 100 000 т. В 1934 г. производство впервые составило 1 000 000 т.
Это было поистине триумфальное шествие. Если бы сейчас мир вдруг лишился всего каучука, это привело бы к весьма плачевным последствиям. Из-за отсутствия изолирующих материалов оказалась бы парализованной вся электропромышленность: громкоговорители замолкли бы, телефонные разговоры оборвались на полуслове, жилища и улицы погрузились бы во тьму; на 8/10 прекратилось бы и движение транспорта, потому что и машины и велосипеды нуждаются в шинах; из ежедневного обихода человека разом бы исчезли такие необходимые предметы как галоши, резиновые плащи, резиновые перчатки для врачей, соски для младенцев, мячи, шары и многое, многое другое. Бесспорно, что это не остановило бы технического прогресса и в конце концов было бы найдено иное решение этой проблемы. Однако это никак не умаляет того огромного значения, которое ныне приобрел каучук.
Отдельные этапы триумфального шествия каучука напоминают главы интересного романа. Уже индейцы умели пользоваться тремя важнейшими свойствами каучука: его эластичностью, водонепроницаемостью и способностью принимать любую форму. Правда, сырой каучук имел и некоторые неприятные недостатки: изделия из него быстро изнашивались, при нагревании становились клейкими, а при охлаждении хрупкими. Так как в то время засохшее каучуковое «молоко» не могли обращать вновь в жидкое состояние, его непосредственную обработку приходилось производить прямо на месте добычи.
В 1761 г. удалось, наконец, разложить твердый каучук на скипидар и эфир. Однако изготовляемые из каучука предметы (трубочки, зонды и тому подобное для медицинских и физических целей) страдали той же непрочностью, что и изделия индейцев.

«Дикие» сборщики каучука, дабы увеличить выход сока, обычно делают столь глубокие надрезы, что это ведет к гибели деревьев. Очень часто деревья срубают, чтобы вскрыть кору на всем ее протяжении.
Уже испанским конкистадорам было известно, что туземцы шпаклюют свои лодки и корзины древесной смолой, а некоторые индейские племена, играя в «бэйти» (насчитывающую многовековую историю), пользуются при этом, по свидетельству ботаника Фьюзета Облея, эластичными мячами, изготовленными из смолы. Впервые это удивительное вещество попало в Европу лишь два столетия спустя, когда Ла Кондамин в 1736 г. прислал Парижской Академии Наук комочек «смоловидной темной массы» вместе с отчетом, в котором говорилось: «Большое количество этих деревьев, называемых здесь гевеями, встречается в лесах провинции Эсмеральдас. Если сделать на стволе надрез, из него вытекает белая жидкость молочного вида, постепенно затвердевающая и принимающая на воздухе темный цвет. Туземцы используют эту смолу для изготовления факелов диаметром до полутора пальцев и длиной до двух футов. Эти факелы хорошо горят и без фитиля, давая красивый свет и распространяя приятный запах. Такой факел может гореть в течение 24 часов. В провинции Кито этой смолой обмазывают ткани, после чего их используют так же, как у нас клеенку. То же дерево растет и по берегам Амазонки; добываемую из него смолу индейцы Майнаса называют каучуком. Из него они делают цельнолитые сапоги, не пропускающие воду. После «копчения» в дыму эти сапоги выглядят как кожаные. Из каучука же они изготовляют и различные сосуды. Для этого используется глиняная форма в виде бутылки, ее обмазывают каучуком и разбивают, как только каучук затвердеет. После удаления через отверстие осколков получается очень легкая и небьющаяся бутылка, в которой можно хранить любую неедкую жидкость».

Эти управляющие отчитываются перед компанией раз в квартал, в остальное же время они предоставлены самим себе и вольны поступать с рабочими так, как им заблагорассудится. Каждый из этих управляющих располагает штатом надсмотрщиков (от 5 до 80), в задачи которых входит заботиться о надзираемых рабочих, а главное - принуждать их к работе.
О более или менее разумно организованной добыче каучука здесь на Путумайо не может быть и речи. Индейцы, работающие с помощью ножа-мачете, обычно серьезно повреждают кору деревьев, что делает невозможным их многократное использование. Выпущенный каучуковый сок латекс зачастую не собирается и, засыхая, остается прямо на стволе. Засохший латекс приходится затем обрабатывать с помощью палок, чтобы хоть кое-как очистить каучук от кусочков коры, песка и древесины.
В течение десяти дней каждая колонна работает в лесу, после чего возвращается на базу, где каучук принимается управляющими, а затем переправляется в Икитос.
Несмотря на регулярные облавы на индейские племена, устраиваемые крупными компаниями, попрежнему ощущается острая нехватка рабочей силы. В последнее время становится все труднее и труднее находить независимые индейские племена и переправлять их в каучуковые районы, потому что большая часть бассейна Амазонки почти обезлюдела.
Что касается цен на каучук, то они, несмотря на нехватку рабочей силы, определяются вовсе не издержками производства. За свой труд рабочие получают лишь продовольствие. За один рабочий день группа в четыре индейца получает на Путумайо горсть муки и банку сардин. Это кажется невероятным, однако я видел собственными глазами, как индейцы при таком питании вынуждены работать ежедневно по 15 часов в сутки.
При таких условиях вряд ли возможна постоянная добыча полноценного каучука. Мои собственные наблюдения на Путумайо заставляют меня поверить тому, что мне рассказывали в Икитосе и Лиме о способах эксплуатации, применяемых некоторыми другими компаниями. К сожалению, голод и плетка не единственные средства, с помощью которых туземцев принуждают к работе. В последние 10 лет были разработаны неслыханные методы пыток.