Тропические леса

Не остался без последствий этот план раздела мира и для Амазонии. Испанцы, начавшие свое проникновение сюда с запада, долго, однако, не знали, как им быть с непроходимыми лесами и их странными обитателями. Укрепления инков и их искусственные дороги почему-то также кончались у зеленых стен тропического леса. Лишь в 1603 г. иезуитам удалось основать свои миссии на р. Напо, а в 1605 г.- на Мараньоне. В 1673 г. францисканцы пробрались на Укаяли. В конце XVII в. в 74 населенных пунктах уже насчитывалось около 160 000 оседлых жителей. В 1625 г. португальцы основали город Пара и начали очень медленно продвигаться вверх по реке. До столкновений во внутренней части материка дело дошло лишь гораздо позже, около 1700 г. Продвигаясь вперед, португальцы разрушали испанские миссии и расширили сферу своего влияния далеко на запад, до 70° з. д., включив тем самым в свои владения всю долину Амазонки, хотя по договорам им отводился лишь район ее устья. Однако в ту пору леса ценились не очень высоко и не было смысла доводить дело до международного конфликта из-за них.
Жившие в бассейне Амазонки племена сильно отличались от уже известного испанцам населения горных районов Мексики, Центральной Америки и Анд. Несмотря на их принадлежность к одной расе, названной Колумбом индейской, между ними существовала глубокая разница, сохранившая свое значение на протяжении веков вплоть до нынешнего дня. По культурному развитию обитатели лесов уступают индейским народностям высоких цивилизаций. Интересно отметить, что высокая самобытная культура инков не оказала почти никакого влияния на развитие племен соседних районов с более примитивным жизненным укладом. Это объясняется условиями жизни в первобытном девственном лесу Амазонии, самом «диком из всех лесов». В одной из последующих глав описано отрицательное воздействие тропического леса на культурное развитие живущих в нем людей, а также объяснено, почему в Южной Америке нет карликовых племен и человекообразных обезьян.
Александр Гумбольдт, которого невозможно заподозрить в предубежденности, писал в неоднократно цитированной нами книге: «Культурному человеку всегда интересно наблюдать за дикарями и проследить процесс нашего духовного развития. Такая возможность нам вновь представилась при встрече с индейцами возле Парарума.

В начале XX в. главными производителями какао (причем почти исключительно благородного сорта) были Эквадор, Венесуэла, Тринидад и Бразилия. По мере роста спроса перерабатывающие какао предприятия все более настоятельно требовали дешевого, отвечающего требованиям массового потребления форастеро. Из старых стран-производителей лишь одна Бразилия сумела вовремя перестроиться и продолжала удовлетворять возросший спрос потребителей. Для этого ей пришлось перенести главный район выращивания какао из Пара в Баию. Между тем Золотой Берег успел превратиться в крупнейший в мире район по производству какао. Зона девственного леса в Западной Африке с ее высокими температурами и влажным воздухом представляет идеальные условия для возделывания культуры какао. Однако решающую роль сыграл при этом своеобразный метод возделывания какао, применявшийся туземцами. В течение нескольких десятилетий центр тяжести мирового производства какао переместился из Америки в Африку.
Ни один из пищевкусовых продуктов, пожалуй, не рождал так много споров и толков, как кофейное зерно, маленькое, незаметное на вид семя кофейного дерева.
Кофейное дерево - типичное растение из подлеска девственного тропического леса. Подобно какаовому дереву, оно любит тень и безветрие. Однако у различных культурных сортов кофейного дерева появились свои специфические особенности. Ныне насчитывается около 100 видов и разновидностей кофейного дерева, существенно отличающихся друг от друга по высоте ствола (от 3 до 10м), по окраске цветов и величине листьев, по подверженности различным болезням и, конечно, по качеству и величине зерен.
«Арабское» кофе еще и поныне встречается у себя на родине в тропических лесах Эфиопии (точнее.в областях Кафа, Энарея и Шоа) в дикорастущем виде. Другие разновидности встречаются повсюду в Центральной Африке: в Сьерра-Леоне, в Анголе, по краям и на просеках лесов вдоль Убанги, на Нигере, в Бельгийском Конго, на берегах великих африканских озер и на островах зоны затопления бассейна Конго. Кроме этих районов естественного распространения кофе, зона его культурного возделывания простирается в обоих полушариях до 27-й параллели. В течение двух последних веков в размещении посевов кофе вообще произошли значительные сдвиги. Ныне главный район производства кофе находится уже не в Африке, а в Центральной и Южной Америке, особенно в Бразилии. Можно сказать, что Америка с помощью кофе взяла реванш за утраченную монополию в производстве какао. Отдельные разновидности кофейного дерева обладают . большой способностью к акклиматизации.

Кокосовые волокна оболочки плода, называемые кой-рой, служат для изготовления очень прочных циновок, грубых тканей, щеток, канатов и веревок. Твердые скорлупки орехов служат в тропиках сосудами для питья; из них изготовляют также ложки, кубки и даже украшения. На некоторых коралловых островах кокосовое молоко является единственным известным напитком. Мякоть кокосового ореха напоминает по вкусу лесной орех и в свежем виде является ценным питательным продуктом.
Кокосовую мякоть употребляют и в кондитерском деле (кокосовые хлопья). Для этого свежую мякоть плода мелко нарезают и быстро засушивают. Начиная с 1867 г. очень часто прибегают к предварительной сушке мякоти плода, дабы предотвратить ее порчу при перевозке. Полученный таким образом продукт поступает в продажу под названием копры. Дальнейшая обработка копры, содержащей до 70% масла, происходит обычно в странах-потребителях. Масло копры перерабатывается в маргарин, столовые жиры (пальмин, кокосовое масло) или применяется при изготовлении мыла и стеарина. И даже отжимки, кокосовые жмыхи, представляют ценный корм для скота.
Родиной масличной пальмы бесспорно является Западная Африка. Первоначально масличная пальма была распространена только в пределах африканского тропического пояса по краям вечнозеленых дождевых лесов и девственных лесов по берегам рек. Сам девственный лес мало подходил для нее. Если она ныне встречается в центре Африки, особенно в области Конго, и распространилась даже дальше на восток, то это следует отнести за счет непосредственного или косвенного влияния человека. В Америку она, видимо, была завезена уже в историческое время, в период торговли рабами, поскольку область ее распространения там в точности совпадает с теми районами, где раньше всего началась эксплуатация африканских рабов. В последнее время ее стали культивировать и в Индонезии: на Яве, Суматре, Борнео.
На плантациях масличная пальма достигает 10-15 м высоты, в непроходимых джунглях, стремясь к свету, она вырастает и до 30 м. Средний диаметр ствола достигает 20-30 см, крона состоит примерно из 25 листьев, имеющих от трех до семи метров в длину и до одного метра в ширину. Плоды созревают после периода дождей; если в году два периода дождей, дважды происходит и плодоношение. Масличная пальма начинает плодоносить с четвертого года жизни, достигая максимальной плодоносности к 15 годам. После 70 лет ее плодоносность падает. Чтобы урожай был равномерным, требуется не менее 1500 мм годовых осадков и средняя годовая температура не ниже 23° С.

В случае колебаний температура не должна опускаться ниже 10° С. Суховеи пагубно отражаются на ее росте, поэтому наиболее благоприятной зоной произрастания являются прибрежные районы, удаленные от моря не более чем на 200 км и расположенные не выше 400 м над уровнем моря. На большем расстоянии от моря вглубь суши и на большей высоте пальма плохо растет и плохо плодоносит.
Ботаники долго гадали о первоначальной родине кокосовой пальмы. Два района тропических лесов претендовали на право называться ее родиной: Южная Америка, точнее побережье Венесуэлы, и острова Индонезии. Ныне преобладает мнение, что родина кокосовой пальмы -
Венесуэла, так что мы можем причислить ее также к «подаркам Америки». Кокосовые орехи, не теряя всхожести от многомесячного пребывания в морской воде, разносились экваториальными течениями в доисторические времена по Тихому океану, от одного острова к другому. С островов Тихого океана кокосовая пальма попала па южноазиатские острова и, наконец, на восточноафриканское побережье.
Для обитателей девственных лесов и прежде всего туземцев тихоокеанских островов она является настоящим «древом жизни». Недаром кокосовая пальма называется «тихоокеанским универсальным магазином». Нет ни одной части пальмы, которая бы не использовалась человеком. Ствол пальмы идет на строительство жилищ, лодок, для изготовления оружия, различных орудий и инструментов; под названием дикобразного дерева он используется также и как особо ценный материал для изготовления мебели и резных работ по дереву. Сухими листьями кокосовой пальмы кроют крыши хижин и пользуются для изготовления плетеных изделий (циновок, ковров). Соединенные по нескольку, центральные стержни листа могут служить гребнем, а связанные пучками листья веником. Молодые зародыши, листочные почки, а также верхушечный побег ствола употребляются в пищу под названием «пальмовой капусты». Как только соцветия достигают месячного возраста и длины около 3дм, их отрезают или надрезают. При этом вытекает сок, идущий на изготовление пальмового вина. После двух-трехкратной дестилляции из 100 литров пальмового вина можно получить 20 литров аррака, а выпаривая пальмовый сок, получают сироп и кокосовый сахар. Южноамериканские индейцы приготовляют пальмовое вино из сердцевины особой разновидности кокосовой пальмы. Для этого они срубают ствол дерева до цветения и делают в нем углубление ниже кроны; в углублении собирается винообразный сок. Одно дерево дает в среднем около 13 литров жидкости.

Наряду с попугаями, самыми обычными птицами бразильских девственных лесов, являются туканы, или перцееды, отличающиеся огромными клювами, придающими птицам очень своеобразный вид. Туземцы часто охотятся за ними из-за их пестрых перьев, не пренебрегая при этом и их мясом.
Из южноамериканских крокодилов следует прежде всего отметить острорылого крокодила, достигающего шести метров длины, а из кайманов - крупнейшую разновидность черного каймана, имеющего в длину свыше четырех метров. Из змей самой крупной является анаконда, достигающая обычно шести метров, в отдельных случаях даже восьми-одиннадцати метров в длину.
То, что в приключенческих книгах о тропических лесах рассказывается о хищной рыбе пирайя, встречающейся только в р. Сан-Франсиску у восточного побережья Бразилии, на самом деле в большей степени относится к караибковым рыбам. Александр Гумбольдт пишет о них: «Утром наши индейцы поймали рыбу, называющуюся здесь караибкой за свою кровожадность'. Во время купания она нападает на человека и откусывает целые куски мяса. В случае нападения этих рыб человеку редко удается отделаться легкими ранами. Индейцы испытывают перед ними большой страх. Многие из них показывали мне глубокие, зарубцевавшиеся раны на икрах и бедрах, нанесенные этими маленькими рыбами. Они обитают обычно на дне рек, но стоит только пролить несколько капель крови на воду, и тысячи этих рыб внезапно появляются на поверхности. Если учесть, сколь многочисленны эти рыбы, самые кровожадные и прожорливые из которых достигают всего лишь четырех-пяти дюймов, и посмотреть на их острые, режущие трехгранные зубы и большие пасти, то не приходится удивляться страху, испытываемому перед ними обитателями берегов Апуре и Ориноко. Там, где вода была особенно прозрачна и не было видно рыб, мы бродили в реку маленькие кусочки сырого мяса. Не прошло и несколько минут, как появилась целая стая караибок, устроившая свалку из-за добычи. По форме зубов, торчащих в разные стороны и прикрытых губами, караибки относятся к пилолососевым рыбам. От укусов москитов и раздражения кожи в этих районах облегчение можно найти лишь в купанье. Однако купаться там, где водятся караибки, никто не решается. Поэтому караибок можно считать одним из крупнейших несчастий этой местности».

Труп врага в таких случаях неизменно разрезался на части и как трофей доставлялся домой. Лишь позднее у индейских племен этих районов постепенно сложилось представление о единстве человеческого рода, об узах кровного родства, связывающего всех людей независимо от различий в языке и нравах. До этого же индейцы признавали только свою семью и племя, представлявшееся им расширенным кругом родственников. Разговаривая, они понимали друг друга и считали себя поэтому родственниками, ко всем же остальным они относились враждебно. Представители соседнего племени, с которым они находились в состоянии войны, преследовались как охотничья дичь. Упрекать туземцев за подобные нравы дело столь же бесполезное, считал Гумбольдт, как если бы путешествующий по Европе брамин с берегов Ганга вознамерился отучить европейцев от употребления мясной пищи.
Чем ближе Гумбольдт и его спутники были к развилке Ориноко, тем труднее становилось идти. Растительность, становившаяся все более буйной и пышной, поражала даже Гумбольдта, отнюдь не новичка в тропическом лесу. Нигде не было видно ни малейшего участка свободной поверхности, берега представляли сплошные стены из древесных стволов, увенчанных непроницаемой кроной. В этом месте Касикьяре похож на канал примерно 400-метровой ширины, ограниченный с боков двумя огромными покрытыми лианами и листвой древесными стенами. Попытки путешественников причалить к берегу кончались зачастую неудачей из-за отсутствия места, где можно было бы выйти из лодки. С приближением захода солнца им часто приходилось в течение часа ездить вдоль берега, отыскивая в прибрежных зарослях более или менее удобную площадку для ночлега.
Столь же трудно оказалось найти в этом густом лесу и дрова для ночного костра. На экваторе дожди идут так часто, что ветви деревьев, насыщенные влагой и соками, почти не загораются. Там, где нет сухих берегов, почти невозможно найти старых, "высушенных солнцем деревьев.
Последняя стоянка была разбита на месте развилки Ориноко. На следующий день путешественники уже плыли вниз по Ориноко в районе селения Эсмеральды. Так, благодаря Гумбольдту было выяснено, что бассейны Амазонки и Ориноко сообщаются между собой судоходным путем.
За каждым листком - насекомое, за каждым цветком - муравей
Когда говорят о необычайном богатстве животного мира амазонских лесов, то прежде всего имеют в виду муравьев. Даже педантичный и не склонный к каким-либо преувеличениям Э. Пёппиг утверждал, что никто не решился бы перечислить все представленные там виды муравьев.

«Чем ближе я был к цели, стремление достичь которую долго владело мною, тем более значительной она мне казалась»,- писал Гумбольдт. «Эти безлюдные, покрытые лишь лесом и неизвестные дотоле берега занимали мое воображение не менее, чем знаменитейшие в истории культурных народов берега Евфрата и Аму-Дарьи. Здесь, в недрах нового континента, человек представляется далеко не таким уж необходимым элементом природы, как обычно. Почва здесь густо поросла растениями, для свободного развития которых почти нет никаких препятствий. Наличие мощного слоя чернозема свидетельствует о постоянной работе органических сил. Полновластными хозяевами реки являются крокодилы и боа; по лесу снуют ягуары, пекари, тапиры и обезьяны; они чувствуют себя здесь в своей стихии и в полной безопасности. Эта панорама живой природы, в которой человек ничего не значит, производит подавляющее впечатление. Даже на океанских просторах или в пустынях Африки, где также ничто не напоминает наших полей, лесов и рек, не испытываешь такого чувства заброшенности и одиночества, как здесь, в плодородном и вечнозеленом краю, лишенном, однако, каких-либо признаков деятельности человека. Человек чувствует себя здесь попавшим в совершенно иной мир.
Однажды с нами у реки ночевал солдат, проведший всю свою жизнь в верховьях Ориноко. Это был толковый и любознательный человек, измучивший меня в ту ясную и спокойную ночь тысячью вопросов о величине звезд, об обитателях луны и о массе других вещей, о которых я имел такое же понятие, как и он. Мои ответы не могли удовлетворить его, и он убежденно заявил: «Что касается людей, то там, наверху, вы, я думаю, встретили бы их не больше, чем здесь, отправившись пешком от Жавита к Касикьяре. На звездах, думается мне, простирается такая же бескрайняя равнина, поросшая высокой травой и лесом и прорезаемая рекой, как и здесь». В этих словах очень хорошо выражено впечатление, производимое монотонным унынием этой безлюдной лесной глуши».
При своем впадении в Риу-Негру Касикьяре делает резкий поворот с востока на юго-запад. Однако общий характер окружающего ее ландшафта меняется очень мало. Деревья так же тесно подступают к берегу, образуя непроходимую чащу. После поворота светлые воды Касикьяре чаще меняют свое направление.
В одном из индейских селений Александру Гумбольдту представилась возможность более основательно познакомиться с существовавшим в то время в некоторых местах обычаем каннибализма (людоедства). Обычай людоедства у племен, населяющих Гвиану, покоился, по мнению Гумбольдта, не на «предрассудке религиозного ритуала», как у индейцев островов Тихого океана, а на чувстве кровной мести победителя. Победа над соседним племенем, как правило, отмечалась трапезой, во время которой съедался один из пленников. То же самое происходило и в том случае, если ночью удавалось внезапно напасть на какую-либо беззащитную вражескую семью или убить представителя враждебного племени, встретив его случайно в лесу.

На карте земного шара осталось не много белых пятен. Африка уже давно перестала быть «темной» частью света; океаны промерены и нанесены на карты, полюсы завоеваны; Арктика довольно хорошо изучена; в исследовании Антарктики за последние два десятилетия достигнуты значительные успехи; в Азии остались лишь отдельные, сравнительно небольшие области, не нанесенные на карту. И лишь в сердце Южной Америки, между 5° с. ш. и 25° ю. ш., простирается участок суши площадью свыше 5 000 000 кв. км, еще не исследованный систематически и поэтому либо вовсе неизвестный, либо малоизвестный в своих деталях.
Конфигурация речной сети там уже установлена. Однако стоит исследователю покинуть речные рукава и углубиться в зеленую чащу, как он оказывается на пороге неизвестного. Даже если он будет блуждать в течение месяцев, пробиваясь через девственные заросли, зеленые стены и крыши которых ограничивают его кругозор, перед ним все время будет одна и та же картина. Чтобы обследовать эту мрачную и непроходимую лесную, речную и болотную глушь, не хватило бы и целой армии путешественников. И тем не менее исследователям и торговцам, пользуясь лабиринтом судоходных рек, удавалось проникать вглубь этих лесов, совершая при этом различные открытия, ценные для мира: они находили золото, серебро, драгоценные камни, благородные породы дерева, лекарственные растения и многое другое.
Географически под Амазонией понимается Амазонская низменность. Вильгельм Сивере называет ее крупнейшей тропической равниной мира. Она простирается между горными районами Гвианы и Бразилии и Кордильерами. История ее возникновения очень интересна. В третичном периоде направление стока вод в бассейне было противоположно нынешнему и обращено на запад. В то время на севере и востоке Амазонии от Гвианы к Восточной Бразилии простирался древний материк. В середине третичного периода меловое море, расположенное в средней части Амазонии, обмелело; на его месте возникла большая плоская равнина с крупными реками, стекавшими с восточного края материка. Однако затем Кордильеры, образова- ние которых началось в середине третичного периода, поднялись еще выше и преградили путь этим рекам. Вместе с речными потоками, стекавшими с восточных склонов Кордильер, эти реки стали впадать в огромное равнинное озеро, образованное ими же.

Когда во время своих одиночных прогулок по лесам Пёппиг обнаруживал свежие следы ягуара, он испытывал вначале чувство Робинзона, увидевшего человеческие следы. К этому хищнику относится то же, что было сказано о ядовитых змеях. Возможность встречи с ягуарами ни в коей мере не зависит от их распространенности. В короткое время каждый привыкает к опасности, которой можно избежать благодаря осторожности и обороне. Она постепенно бледнеет и исчезает в той же степени, в какой возрастает страх перед змеями и кайманами. За все время своего длительного пребывания в Юримагуасе Пёппиг лишь однажды столкнулся с ягуаром, который предпочел удалиться в лес, сочтя, видимо, борьбу с человеком и сопровождавшей его большой собакой невыгодной для себя. Издали он неоднократно видел этих животных, особенно во время поездки по Мараньону вблизи Ураримаса. В районе Эга он в течение нескольких дней подстрелил двух ягуаров. Имея твердую руку и надежную винтовку, охотиться на ягуаров совершенно безопасно.
После слияния с Укаяли широкий поток течет то разбившись на многочисленные рукава, огибающие песчаные и лесистые острова, то вновь соединяясь и образуя огромные, как озера, водоемы. На горизонте виднеется лишь темно-зеленая полоса прибрежного леса, напоминающая издали огромную искусственную изгородь. Вверху раскинулось безоблачное небо. Тропическое солнце щедро оделяет природу своими лучами, обусловливая богатейшее разнообразие растительного и животного мира. Пёппиг продолжал свой путь со все возрастающим интересом. Каждое утро, просыпаясь, он радостно приветствовал окружавшую его природу, застывшую в полном безмолвии. Утренний воздух дышал прохладой, с лиственной крыши плота падали частые капли ночной росы, словно после проливного дождя. В это время почти всегда стоит полное безветрие, поскольку восточные ветры в верховьях реки не столь регулярны и постоянны, как в провинциях, расположенных ближе к устью. Спокойно и величаво катит свои зеркальные воды река. Ее течение можно обнаружить лишь по ускорению движения плота или по глухому шороху, с каким она преодолевает естественные преграды полузатонувших или затопленных островов.
Восход солнца вызывает в тропиках пробуждение очень большого числа животных, однако общее оживление начинается много позже. Обитатели лесов в большинстве случаев зябкие животные, и поэтому, вместо того чтобы сразу покинуть свои убежища и ринуться на поиски пищи, они некоторое время нежатся под лучами солнца, чтобы затем с удвоенной энергией заняться своими делами. Большие семейства обезьян взбираются на верхушки высоких деревьев, где их не может достать ни стрела индейца, ни свинец европейца.

Согласно описанию Пёппига, бушмейстер (называемый в Бразилии сурукуку) достигает от половины метра до двух метров в длину. Очень плоское туловище, заканчивается непомерно толстым и кажущимся поэтому куцым хвостом. Признаком ядовитости этих змей является сердцеобразная голова, достигающая у взрослых особей 10 см ширины, и необычайно тонкая шея. Однако есть ядовитые змеи, лишенные этих признаков. Благодаря бурожелтой окраске и темнодымчатым поперечным полосам бушмейстер почти сливается с почвой и опавшей листвой густых лесов, в самых темных местах которых он охотно прячется.
К счастью, эти змеи встречаются сравнительно редко. Первый экземпляр, столкновение с которым Пёппигу чуть было не стоило жизни, оказался и последним, встреченным им во время ежедневных прогулок по дебрям Пампаяко. Индейцы утверждают, что большинство змей в сухое время года впадает в спячку и появляется лишь с наступлением периода дождей. Их укус тогда, однако, вдвойне опасен. Бушмейстер, как и гремучие змеи, обычно лежит свернувшись в клубок, из середины которого торчит приподнятая голова, и не исчезает с приближением человека. Даже не будучи тронута, змея стремится укусить ногу беззаботного путника, коровы, лошака или ягуара, причем укус ее, хотя его и нельзя считать абсолютно смертельным, в большинстве случаев приносит смерть. Число средств против змеиных укусов велико, лечение очень разнообразно. В Бразилии применяют иные способы, нежели в других местах, но большинству этих средств не следует особенно доверять. Самым разумным является, пожалуй, вырезание пораженного места и прижигание раны тотчас же после укуса. В Аллеганах Пенсильвании Пёппиг был знаком с охотником, дважды спасавшим себе жизнь от укуса гремучих змей тем, что он с индейским хладнокровием вырезал мясо на пораженном месте, несколько раз засыпал рану порохом и поджигал его.
В первый день путешествия около полудня Пёппиг со своими спутниками сошел на сушу, чтобы поудить рыбу и поохотиться. Среди них был один молодой легкомысленный и неосмотрительный метис, не принимавший всерьез предостережений индейцев не удаляться друг от друга дальше, чем на расстояние, на котором слышен человеческий голос. Во всех равнинных девственных лесах опасность заблудиться столь велика, что даже опытные индейцы обыкновенно отмечают свой путь сломанными ветками. Хотя метис углубился в лес недалеко, он не мог найти обратной дороги и, объятый страхом, ринулся еще глубже в лес в восточном направлении. Наступил вечер. Разосланные на поиски индейцы вернулись назад, твердо убежденные, что заблудившийся пропал окончательно. Длительный шум, созданный далеко слышимыми деревянными трубами, ружейные залпы и крики хором не дали результатов. Стоянку разбили на том же самом месте.