Тропические леса

Предполагается, что первоначально араваки заселяли всю северную область до побережья, но позднее были вытеснены оттуда караибами, оставив лишь кое-где отдельные свои племена. Караибы, отличающиеся крупным ростом, сильным телосложением и светлым цветом кожи, красят лицо и тело, натирают волосы маслом, носят небольшие передники и живут в больших хижинах. Они пользуются стрелометательными трубками, стрелами, луком и палицей и употребляют яд кураре.
Тупи-гуарани, обитавшие в период открытия Америки на восточном берегу Бразилии, отличавшиеся воинственным нравом и поэтому понесшие большие потери при вторжении европейцев, сильно смешались с другими племенами и занимают ныне территорию в основном южнее низовий Амазонки. Отдельные крупные группы тупи-гуарани встречаются также и в верховьях Амазонки, вдали от центра их первоначального расселения. Среди тупи есть племена, испытавшие на себе некоторое влияние цивилизации и католицизма. Остальных минули культурные веяния, они ходят без одежды и сохраняют первобытную простоту нравов; по роду занятий они кочующие рыболовы и охотники, известны своим барабанным «языком».
В тропических лесах гористого востока Бразилии обитают индейские племена группы жез. Жез крайних восточных районов пребывают еще на самых низких ступенях развития общественной жизни. Им незнакомо ни земледелие, ни гончарное дело, ни прядение, ни ткачество, ни употребление гамака; строить лодки и жилища они тоже не умеют. С востока на запад, уровень культуры племен поднимается. К числу жез с примитивным укладом жизни относятся и ботокуды.
Подобный тип расселения представляет немалую трудность для изучения его этнографом. Разбросанные по огромной территории отдельные племена, насчитывая порой не более 30-50 членов, вклиниваются в «чужие» районы, путая все карты исследователям. Еще и сейчас в отдаленных лесных дебрях имеются индейские племена, о которых почти ничего не известно внешнему миру.

Пленников доставили в Сан-Фернандо, полагая, что по суше мать не найдет обратной дороги на родину. Будучи разлучена со своими остальными детьми, сопровождавшими в день ее похищения отца, женщина впала в глубокое отчаяние. Она неоднократно пыталась бежать вместе с детьми, но каждый раз ее схватывали индейцы. Однажды, после очередной жестокой расправы за побег, миссионер решил разлучить ее и с детьми, захваченными вместе с ней.
Ее связали, посадили в лодку и повезли вверх по Атабапо, по направлению к миссиям на Риу-Негру. Хотя ей и ничего не сказали об ожидающей ее участи, она сама догадалась по направлению солнца, что ее увозят все дальше от ее родного дома. Освободившись от связывавших ее пут, она бросилась в реку и поплыла к левому берегу Атабапо. Течение отнесло ее на скалистую отмель, и поныне носящую ее имя. Она вышла на берег и бросилась в лес. Глава миссии приказал догнать ее. Вечером того же дня она была доставлена назад, положена на скалу и беспощадно высечена ремнем из кожи, которыми всегда пользуются алькальды. После этого несчастную женщину с завязанными на спине руками доставили в миссию Жавиты.
Ее заперли в караван-сарай, которые здесь носят незнание Casas del Rey («королевские дома»). Стоял дождливый период, ночи были очень темные. Между Жавитой и Сан-Фернандо раскинулись леса, считавшиеся непроходимыми. Единственным путем считались реки. Еще никогда ни один человек не осмеливался пройти здесь из одной деревни в другую по суше, даже если их разделяли всего лишь две мили. Однако такие трудности не могли остановить мать, разлученную со своими детьми. Ее дети находились в Сан-Фернандо на Атабапо, она должна была освободить их из рук христиан во что бы то ни стало и вернуться с ними к своему мужу. Пленницу охраняли в караван-сарае небрежно, и индейцы из Жавиты тайком от миссионера ослабили путы на ее окровавленных руках. Однажды ночью, развязав зубами веревки, она вновь бежала. На четвертый день она появилась в Сан-Фернандо возле хижины, где были заперты ее дети. «То, что совершила эта женщина,- говорил нам миссионер, поведавший эту печальную историю,- не решился бы сделать и самый сильный индеец». Она прошла через леса в тот период года, когда небо постоянно бывает покрыто тучами, а солнце появляется всего лишь на несколько минут за весь день. Быть может, она ориентировалась по течению воды? Мало вероятно, так как при разливе приходится держаться обычно подальше от речных берегов, в глубине леса, где не видно вообще никакой воды. Как часто, видимо, задерживали ее преграды из колючих лиан! Как часто ей приходилось переплывать через ручьи, впадавшие в Атабапо!

Не остался без последствий этот план раздела мира и для Амазонии. Испанцы, начавшие свое проникновение сюда с запада, долго, однако, не знали, как им быть с непроходимыми лесами и их странными обитателями. Укрепления инков и их искусственные дороги почему-то также кончались у зеленых стен тропического леса. Лишь в 1603 г. иезуитам удалось основать свои миссии на р. Напо, а в 1605 г.- на Мараньоне. В 1673 г. францисканцы пробрались на Укаяли. В конце XVII в. в 74 населенных пунктах уже насчитывалось около 160 000 оседлых жителей. В 1625 г. португальцы основали город Пара и начали очень медленно продвигаться вверх по реке. До столкновений во внутренней части материка дело дошло лишь гораздо позже, около 1700 г. Продвигаясь вперед, португальцы разрушали испанские миссии и расширили сферу своего влияния далеко на запад, до 70° з. д., включив тем самым в свои владения всю долину Амазонки, хотя по договорам им отводился лишь район ее устья. Однако в ту пору леса ценились не очень высоко и не было смысла доводить дело до международного конфликта из-за них.
Жившие в бассейне Амазонки племена сильно отличались от уже известного испанцам населения горных районов Мексики, Центральной Америки и Анд. Несмотря на их принадлежность к одной расе, названной Колумбом индейской, между ними существовала глубокая разница, сохранившая свое значение на протяжении веков вплоть до нынешнего дня. По культурному развитию обитатели лесов уступают индейским народностям высоких цивилизаций. Интересно отметить, что высокая самобытная культура инков не оказала почти никакого влияния на развитие племен соседних районов с более примитивным жизненным укладом. Это объясняется условиями жизни в первобытном девственном лесу Амазонии, самом «диком из всех лесов». В одной из последующих глав описано отрицательное воздействие тропического леса на культурное развитие живущих в нем людей, а также объяснено, почему в Южной Америке нет карликовых племен и человекообразных обезьян.
Александр Гумбольдт, которого невозможно заподозрить в предубежденности, писал в неоднократно цитированной нами книге: «Культурному человеку всегда интересно наблюдать за дикарями и проследить процесс нашего духовного развития. Такая возможность нам вновь представилась при встрече с индейцами возле Парарума.

Монополия - это значит, что одна финансовая группировка целиком захватила производство какого-либо товара или торговлю им. Движущая сила стремления к монополии ясна: это деньги. С помощью денег монополисты заставляют служить себе и политику. Это своего рода промышленные Цезари, упивающиеся полнотой своей власти. Целые народы, страны и континенты оцениваются монополистами лишь с точки зрения производственных возможностей и покупательной способности населения этих стран и континентов. Экономическому и культурному прогрессу эксплуатируемых людей монополисты не уделяют никакого внимания.
Однако не существовало еще такой монополии, которая со временем не была бы ликвидирована. Начиная с глубокой древности, с производственных монополий индусов, египтян и китайцев и торговых монополий вавилонян и финикийцев, и кончая сырьевыми монополиями современности, все они проделали аналогичный путь развития. Каучуковая монополия не составляет исключения. В применении к каучуку мы можем говорить о двух монополиях сразу. Поскольку каучуковый млечный сок в достаточном количестве и должного качества добывался лишь из растений тропического леса, можно говорить в известном смысле о географически обусловленной монополии тропиков, взятой английскими финансовыми группами под свой торгово-политический контроль. Если бы удалось наладить добычу в каком-либо другом районе земного шара, с английской монополией раз и навсегда было бы покончено. Честь этой заслуги выпала на долю химиков.
Ввиду принципиального значения открытия способов промышленного изготовления сырьевого продукта, получать который раньше было возможно лишь в натуральном виде, мы коротко остановимся на отдельных этапах этого открытия.

Лишь очутившись в мрачном трюме «Амазонки», Генри Уикгэм перевел, наконец, дыхание. Промокшая насквозь рубашка липла к телу, спутавшиеся волосы спадали на лицо. Позади остались годы лишений, проведенные в дебрях тропического леса, годы, полные борьбы с болезнями, муравьями, москитами, змеями... Теперь же его окружали крысы, крысы и только крысы... Снаружи мерно булькала вода Амазонки, ее шум перемежался то с глухими ударами о пловучие деревья, то со скрежетом дна о песчаные отмели, от которых старая посудина кряхтела и стонала. Здесь внизу было душно, влажно и жарко. Высоты трюма едва хватало, чтобы стоять выпрямившись. Взгляд Уикгэма тревожно скользнул по мешкам, качавшимся под самым потолком: раз - вправо, раз - влево, затем они неожиданно замирали, а потом опять начинали подпрыгивать и сталкиваться друг с другом. «Проклятая свора!» - и Уикгэм обрушил град ударов на кишевшие вокруг него полчища крыс. На миг воцарилась тишина, однако Уикгэм великолепно знал, что охота на этих существ совершенно бесполезна: от его ударов не больше толка, чем от ударов хворостины по воде. Неужели он перенес столько лишений и опасностей, столько схваток не на жизнь, а на смерть только для того, чтобы этим крысам досталась хорошая жратва?
Ему стоило огромных трудов собрать наилучшие семена каучуковых деревьев, самые крупные и наиболее стойкие, и, тщательно завернув в банановые листья, рассовать их по этим мешкам. Об этом, однако, не должен знать никто и в особенности не должны знать бразильцы, грозившие самыми жестокими карами за такое преступление, какое совершил Уикгэм. Поэтому-то здесь в трюме кругом были развешаны орхидеи, нежные, чувствительные орхидеи, не переносящие грубого обращения. Лишь несколько человек на борту корабля знали о тайном грузе, и у каждого из них был многозарядный револьвер.
Нервы были напряжены до предела. Уикгэм медленно выполз на палубу. На миг ослепленный, он закрыл глаза обеими руками. Он не мог вынести резкий свет, пробивавшийся сквозь белесую дымку, изо дня в день окутывающую реки и создающую атмосферу парной бани. За нею скрыто даже солнце на небосводе, все вокруг пронизано каким-то странным белым светом. День за днем, неделя за неделей корабль плывет мимо огромных 60-метровых лесных стен, сплошь увитых лианами вперемежку с розовато-пурпурными цветами фуксий. В глазах рябило от резкой смены цветов: зеленого - белосерым, желтого - ярко-красным, коричневого - розовым. Стая птиц, оглушая своим неистовым криком, кружилась над кораблем.

В последнее десятилетие прошлого века впервые стали устраиваться автогонки, на которых машины с «бензиновым мотором» доказали свое неоспоримое превосходство над машинами с паровыми, электрическими и пневматическими двигателями.
В 1898 г. автомобиль был впервые посажен на резиновые шины, наполненные воздухом. В это же время начинают наживать состояния на каучуке. Каучуком заинтересовываются крупные торговые дома, основываются акционерные компании. Пара становится главным экспортным портом, Манаус наживается на перепродаже, и лишь Икитос, центр производства, отстает в своем развитии, как бы символизируя типичную картину колониальной эксплуатации: производители всячески угнетаются, а торговцы загребают колоссальные прибыли.
Как грибы после дождя, в Паре и Манаусе возникают целые кварталы дворцов. В Манаусе в эту пору воздвигается оперный театр, красивейший во всей Южной Америке. За баснословные деньги на гастроли приглашаются знаменитейшие певцы и певицы. Имея столько денег, можно было кое-что позволить себе.
Икитос находился слишком далеко в глуши девственного леса, внешней роскоши здесь не придавали значения. Считалось, что упущенное можно будет потом наверстать в ночных кабаре Парижа. Однако и здесь, в заброшенном в глуши тропического леса городке, в период каучуковой лихорадки прожигали жизнь так, как никогда до и после этого. Французское шампанское и баварское пиво лились рекой. Цены на продукты во всем бассейне Путумайо достигли головокружительной высоты. За муку, которая в Рио стоила 18 рейсов, здесь требовали 1000. Все остальные товары подорожали по меньшей мере в 10 раз по сравнению с другими, «нормальными» городами.
Для индейцев эти цены были просто недоступны. Если они не хотели умирать с голода, им оставалось только собирать каучук за горсть продуктов. Если кто-нибудь из них решал по примеру отцов и дедов заняться возделыванием кукурузы где-нибудь на укромной лесной делянке, тут же появлялись агенты сеньора Амарко и все предавали огню. Разрешалось возделывать лишь одну культуру - сахарный тростник, поскольку из него можно было гнать водку. А спрос на спиртные напитки был большой.

«Дикие» сборщики каучука, дабы увеличить выход сока, обычно делают столь глубокие надрезы, что это ведет к гибели деревьев. Очень часто деревья срубают, чтобы вскрыть кору на всем ее протяжении.
Уже испанским конкистадорам было известно, что туземцы шпаклюют свои лодки и корзины древесной смолой, а некоторые индейские племена, играя в «бэйти» (насчитывающую многовековую историю), пользуются при этом, по свидетельству ботаника Фьюзета Облея, эластичными мячами, изготовленными из смолы. Впервые это удивительное вещество попало в Европу лишь два столетия спустя, когда Ла Кондамин в 1736 г. прислал Парижской Академии Наук комочек «смоловидной темной массы» вместе с отчетом, в котором говорилось: «Большое количество этих деревьев, называемых здесь гевеями, встречается в лесах провинции Эсмеральдас. Если сделать на стволе надрез, из него вытекает белая жидкость молочного вида, постепенно затвердевающая и принимающая на воздухе темный цвет. Туземцы используют эту смолу для изготовления факелов диаметром до полутора пальцев и длиной до двух футов. Эти факелы хорошо горят и без фитиля, давая красивый свет и распространяя приятный запах. Такой факел может гореть в течение 24 часов. В провинции Кито этой смолой обмазывают ткани, после чего их используют так же, как у нас клеенку. То же дерево растет и по берегам Амазонки; добываемую из него смолу индейцы Майнаса называют каучуком. Из него они делают цельнолитые сапоги, не пропускающие воду. После «копчения» в дыму эти сапоги выглядят как кожаные. Из каучука же они изготовляют и различные сосуды. Для этого используется глиняная форма в виде бутылки, ее обмазывают каучуком и разбивают, как только каучук затвердеет. После удаления через отверстие осколков получается очень легкая и небьющаяся бутылка, в которой можно хранить любую неедкую жидкость».

Мне совершенно непонятно, как можно в условиях острой нехватки рабочей силы за малейший проступок калечить человека. Это господство страха насаждается, видимо, сознательно, чтобы выбить из индейцев даже мысль о мятеже.
Я заметил, что среди туземцев каучуковых районов совершенно отсутствуют старые мужчины и женщины. По слухам, их просто убивают без всякого снисхождения, чтобы избавиться от бесполезных для белых голодных ртов. Во время моих поездок по Амазонке, Игара-Паране и Путумайо я неоднократно видел то тут, то там неизвестно за что повешенных на деревьях вниз головами женщин и детей.
Никакой медицинской помощи туземцам не оказывается. Мне самому приходилось видеть, как избитых плетью туземцев оставляли лежать на солнце, пока их раны не разъедали черви.
Особенно мрачную главу всей этой истории представляет торговля рабами, ведущаяся в более или менее завуалированной форме по всему верховью Амазонки. В Икитосе, например, рабы мужского и женского пола продаются по 100-200 долларов за человека. У каждого из управляющих секциями есть свой гарем из индейских девушек, некоторым из них нет еще и 10 лет...»
К семейству молочайных ботаники отнесли ряд растений совершенно различного внешнего вида. При повреждении какой-либо части такого растения из него вытекает белый сок, называемый за свое внешнее сходство с молоком животных млечным соком. С помощью микроскопа удалось установить, что он содержит маленькие комочки каучука, благодаря которым он имеет вязкую структуру и быстро сгущается. Ранки таких растений тотчас же покрываются своего рода коростой, препятствующей проникновению спор разрушающе действующих грибков-паразитов. В Центральной Европе чаще всего встречаются садовые, солнечные и кипарисовые молочаи, известные как назойливые сорняки .
В тропических лесах Южной Америки произрастает несколько древесных пород из семейства молочайных, чей млечный сок содержит гораздо больше каучука, нежели европейские растения того же семейства. Наиболее богат каучуком латекс, сок гевеи. Сбор каучука сам по себе очень прост. В коре ствола делаются надрезы, из которых выступает сок, собираемый в сосуды. После этого сок сгущается в дыму над костром. Делается это так: доски или формы из сырой глины обмазывают соком гевеи и держат над костром, пока под действием дыма сок не затвердеет; затем добавляют сока и снова сгущают его в дыму; постепенно образуется толстый слой каучука, после чего доску или форму удаляют. Если надрезы не многочисленны, коротки и сделаны на небольшую глубину, они могут вновь зарубцеваться, а дерево вскоре вновь может быть использовано для тех же целей.

Насколько верны гири, об этом знает один лишь надсмотрщик. Так или иначе, за недовес индейцу придется жестоко поплатиться. Содрогаясь, он уже ощущает на своей спине ожоги от ударов - знаков Амарко. Амарко - это фамилия, как и всякая другая, но здесь это имя дьявола.
Много лет тому назад, в 1889 г., Хулио Амарко, один из «бродяг с Амазонки», приплыл в индейском каноэ на Путумайо. Три года спустя он основал в Икитосе фирму «Амарко и Ко», а спустя еще десять лет уже вел в Лондоне переговоры с английскими аристократами о предоставлении ему займа в один миллион фунтов. Он обещает «производить» ежегодно 800 000 кг каучука, а каждый килограмм стоит один английский фунт. Да, это неплохое дельце. Щепетильную совесть англичан Амарко успокаивает заверением, что он берет всецело на себя заботу о душевном и физическом состоянии своих 50 000 индейцев.
Сеньору Амарко великолепно известно безмолвие бескрайных просторов девственного леса. Из 50 000 индейцев в живых осталось всего лишь 8000.
В то время существовали десятки каучуковых компаний, подобных «Амарко и Ко», и все эти компании были похожи одна на другую, как яйца одной курицы. Сохранился документ, показывающий всю жестокость эксплуатации человеческого труда при добыче каучука. Так как посланный в Амазонию инспектор сам был представителем каучуковых компаний, которому было поручено выяснить на месте причину снижения качества каучука, его никак нельзя заподозрить в умышленном сгущении в этом документе черных красок из соображений конкуренции.
Отчет инспектора, выдержанный в строгом деловом тоне и чуждый всякого пафоса, звучит как потрясающее обвинение. Поэтому мы приведем ряд мест из него: «После ознакомления с методами добычи на Амазонке, в частности в округе Лорето, я уже больше не удивляюсь, почему качество амазонского каучука в последнее время постоянно падает. Хозяева каучуковых компаний совершенно не беспокоятся о методах добычи. Они перепоручили это дело своим управляющим секциями, которых на Путумайо два.

На заводах сердцевина отжимается под прессом. Добытый таким образом желтоватый сок, содержащий до 20% тростникового сахара, перерабатывается затем в кристаллический сахар. Остающаяся после этого сахаристая патока, так называемая меласса, перегоняется путем брожения в ром.
Крупнейшим конкурентом тростникового сахара является свекловичный. Производители тростникового сахара в течение долгого времени пытались убедить потребителей в том, что единственно настоящим сахаром является их, тростниковый сахар, в то время как сахар из «кормовой свеклы» представляет всего лишь неполноценный суррогат, выращиваемый в умеренной зоне. Исследования химиков убедительно доказали, однако, полную равноценность обоих видов сахара.
С уничтожением монополии тропиков в производстве подобных пищевых продуктов империалистические обладатели тропических колоний лишились важного средства давления на другие народы. История сахарнотростниковых плантаций, как и плантаций других культур, показывает сколь пагубно капиталистическая система монокультур отражается па местном населении. Убедиться в этом мы имели возможность уже на примере кофейных плантаций.
В задачу настоящей книги не входит полное и подробное описание всех продуктов тропического происхождения. Ее цель скромнее - рассказать лишь о самых главных из них. Во всяком случае, следует упомянуть еще об одном важном сырьевом продукте, роль которого в мировом хозяйстве столь сильно выросла, что ему в книге отводится отдельная глава. Речь идет о каучуке.
Одна арроба соответствует пятнадцати, пять арроб -семидесяти пяти килограммам.
На притоке Амазонки Путумайо, в районе, где сходятся границы Бразилии, Колумбии, Эквадора и Перу, в непроходимой глуши девственного леса стоят весы и рядом с ними гири.
За стрелкой весов следят три пары человеческих глаз: одна со страхом - индейца, другая почти безразлично - надсмотрщика, третья свирепо - человека с плеткой. Вытянет тюк положенные 5 арроб или нет?