Тропические леса

Потребовалось много труда, чтобы из этого хаоса продуктов разложения выделить отдельные составные вещества, а затем потребовалось еще больше усилий, чтобы подвергнуть тщательному, химически безупречному исследованию эти «обломки» каучука. На это ушло более ста лет, причем природу коксовидного остатка не удалось выяснить до сих пор.
Ценой невероятно кропотливой работы удавалось заполнять брешь за брешью, класть кирпичик за кирпичиком. Однако главное, необходимое для осуществления синтеза каучука было открыто не в ходе этой работы. Талантливый французский химик Бушарда предположил, что от одной добытой «осколочной» молекулы можно перебросить мостик и к большой молекуле каучука. В 1875 г. он высказал гипотезу, что изопрен, эта бесцветная и очень летучая жидкость с резким запахом, является исходной субстанцией твердого коричневого каучука. Доказать эту гипотезу, равно как и найти практическое решение этого вопроса, он не сумел. Предпринятая им в 1879 г. попытка осуществить свою мечту на практике не удалась.
Во всяком случае путь для дальнейших опытов был намечен. Оставалось, во-первых, найти способ синтетического получения изопрена в больших количествах, а во-вторых, выявить условия, при которых молекулы изопрена соединяются в более крупные молекулы каучука.
Для получения каучука по гипотезе Бушарда следовало полимеризовать около 30 000 бутадиеновых или изопреновых молекул. Однако все опыты кончались безуспешно. Неужели вся эта затея была с самого начала обречена на неудачу? И все же решение было найдено. Если под действием высокой температуры молекулы каучука оказались разрушенными, то почему бы, собственно, не попытаться воссоздать эти гигантские молекулы с помощью того же повышения температуры? В течение 8 дней в закрытых колбах бутадиеновый газ, сгущенный до состояния жидкости, подвергался действию температуры от 100 до 150°. Та же процедура в других колбах проделывалась с изопреном и метилоизопреном.
И тогда действительно произошло чудо! В колбах образовались прозрачные как стекло, желеобразные массы. Рождение первого синтетического каучука произошло летом 1909 г.

Он впервые познакомился с изопреном, а затем и с инструкцией (как выяснилось позже, ложной), согласно которой из этого изопрена, используя в качестве катализатора соляную кислоту, можно очень просто получить каучук. Для него начался период химических спекуляций и жонглирования молекулами - пока, правда, лишь на бумаге. Один вариант синтеза сменялся другим, не принося пока благоприятного решения. Однако в итоге родился стройный и надежный план, в котором с самого начала важнейшую роль играл ацителен, а стало быть немецкий уголь и его производные.
«Решение начать борьбу за этот странный и чудесный материал я принял,- рассказывал Фриц Гофман позже,- под влиянием отчаянной смелости и немалой дозы легкомыслия, мешавших мне правильно оценить характер трудностей и реальность перспектив. Я был в то время еще полным профаном в этой отрасли химии, меня увлекала лишь сама возможность искусственного изготовления каучука. Меня, например, совершенно не беспокоил вопрос о возможностях заводского производства каучука. Я и не подозревал, что главные трудности ожидали меня именно здесь».
После детального ознакомления с литературой о каучуке ученого сначала охватил ужас. Одними лишь названиями работ о каучуке и патентами была заполнена целая толстая книга. Над разрешением вопроса, какова химическая природа каучука, бились ученые самых разных национальностей. Немецкие, английские, русские, французские и американские химики отдали лучшие годы своей жизни изучению этой проблемы, и им удалось пролить свет на эту тайну и выяснить, наконец, основу для искусственного изготовления каучука.
Обычные методы исследования при работе с каучуком не давали результатов. Были пущены в ход тяжелые орудия хлорирования и нитрирования - и вновь безрезультатно. Тогда загадочное соединение было подвергнуто действию высокой температуры в закрытой аппаратуре, что привело к его полному разрушению. «Обломки» были исследованы самым тщательным и критическим образом. Применение метода расщепления сложных органических веществ действием высоких температур неоднократно приводило в научной практике к важным результатам, достигнуть которых не удавалось иными средствами. Сухая перегонка каучука дала неожиданные результаты. Вначале сухая масса постепенно расплавлялась, источая дурно пахнущие газы, собиравшиеся в закрытом газометре; затем появились испарения прозрачных как вода и очень летучих жидкостей, собиравшиеся в колбах; за ними последовали масла самых разнообразных видов, от ароматических, пахнувших как скипидарное масло, до густых бальзамов; и, наконец, в колбе осталось коксовидное образование.

Рост мировой потребности в каучуке способствовал укреплению монополии Англии.
Повсюду нарастало стремление освободиться от этой зависимости или по крайней мере смягчить ее гнет. Для этого прибегали к самым разнообразным средствам. Страны, обладавшие колониями или имевшие сферы влияния в тропиках или субтропиках, стали создавать там свои плантации. Так поступила Франция в Индокитае, Бельгия - в Бельгийском Конго, Италия - в Малайе,
Япония - в Малайе, на Суматре и Борнео, США - в Голландской Индии, на Филиппинах, в Бразилии и Либерии; Россия предприняла такого же рода попытки на черноморском и азовском побережьях. США, а вслед за ними и другие индустриальные державы, прибегли и к другому средству: как можно более экономно используя находящиеся в употреблении и подвергая повторной переработке уже использованные резиновые изделия, они тем самым пытались оказать и а владельцев английских плантаций экономическое контрдавление.
По третьему пути пошла Германия. Здесь в начале столетия были предприняты попытки создать из отечественных исходных материалов новый полноценный заменитель каучука. Человеком, совершившим этот подвиг и создавшим первый годный к употреблению синтетический каучук, был Фриц Гофман.
Впервые эта проблема привлекла внимание Гофмана в 1906 г. Будучи руководителем химико-фармацевтической лаборатории, он занимался изготовлением химических целебных средств. Однако он стремился попробовать свои силы и в других отраслях химии. До глубокой ночи засиживался он у себя в кабинете, просматривая специальные журналы и ища темы для самостоятельной работы. Однажды, просматривая английский колониальный журнал, присланный ему другом из Англии, он натолкнулся на статью британского ботаника проф. Данстэна, призывавшего своих соотечественников предотвратить наступление возможного каучукового кризиса путем синтеза каучука. Синтез! Этот призыв захватил его. Не беда, что он пока знал о каучуке не больше, чем его рядовые соотечественники. Ему было ясно одно: если каучук углеводородистое соединение, вероятно, его можно создать путем синтеза.

Достигнув французского берега, Уикгэм покинул корабль, и в поезде через Париж помчался к Ла-Маншу. На той стороне канала его уже ждал специально приготовленный поезд. Когда тюки, наконец, были вскрыты, обнаружилось, что большая часть каучуковых семян сгнила, почернела, испортилась. Остаток семян с соблюдением величайшей осторожности был высажен в грунт оранжереи Ботанического сада, им были созданы условия тропической среды! После этого начались томительные ожидания плодов многолетних усилий. Вскоре из земли появились первые зеленые ростки, их становилось все больше и больше - Уикгэм торжествовал. Но молодые растеньица сотнями гибли от таинственных болезней. Для выяснения причин почва, вода, воздух были подвергнуты самому тщательному исследованию. В результате около тысячи растений все же выжило, выросло и превратилось в настоящие, добротные каучуковые деревца. С ними Уикгэм отправился на британский Цейлон, где были заложены первые плантации. Число деревьев постоянно росло, их стволы крепли год от года и становились все выше.
И, наконец, наступил долгожданный момент: в коре деревьев были сделаны надрезы и первый сок - каучуковое «молоко» - потек в резервуары. В 1907 г. на мировом рынке впервые появился плантационный каучук, правда в количестве всего лишь 6000 т, что составляло ничтожно малую долю мирового производства. Но и этого было достаточно, чтобы вызвать тревогу хозяев «дикого каучука». В 1914 г. англичане добывали уже 71 000 т, в 1920 г.-317 000, в 1929 г.-850 000 т. В 1936 г. бразильцы давали всего лишь 1/50 часть мировой добычи каучука, Южноамериканской каучуковой монополии пришел конец, взамен ее утвердилась британская монополия.
Эти изменения не могли не сказаться и на ценах. Цена ни одного товара в мире не подвергалась, пожалуй, таким колебаниям, как цена каучука. Уже бразильцы требовали за натуральный дикий каучук немалые деньги. Когда на рынке впервые появился каучук с английских плантаций, цена каучука вначале катастрофически упала. Однако мир испытывал теперь ненасытную жажду каучука, и вскоре спрос далеко превзошел предложение. Цены вновь достигли прежнего уровня и продолжали круто ползти вверх, владельцы плантаций, биржевые дельцы и торговцы получали огромные барыши. Отдельные английские каучуковые компании выплачивали перед первой мировой войной дивиденды в размере 375%. Весь мир в то время зависел в потреблении каучука от англичан. 4/5 мирового производства приходилось на их долю. Огромные английские капиталы были вложены и в голландские плантации в Индонезии. Каучук приносил англичанам невиданные прибыли, укреплял их экономическую и политическую мощь.

В 1770 г. Пристли открыл свойство каучука стирать написанное карандашом. С тех пор и поныне он называется в странах английского языка «индейской резинкой» (India rubber). В то время в Англии за маленький 12-миллиметровый кусочек каучука платили около трех марок, что по тем временам было значительной суммой. В 1823 г. англичанин Макинтош, обнаруживший свойство бензола растворять застывший каучук, построил первый завод по переработке каучука.
В 1826 г. Гэнкоку удалось изготовить пластический каучук путем механической обработки, не прибегая к помощи растворителей. Свое открытие он сделал совершенно случайно, наблюдая, как подвергнутая растяжению каучуковая масса в результате образовавшегося тепла стала пластичной.
Однако предметам, изготовленным из каучука, по-прежнему сопутствовали старые недостатки: клейкость при повышении температуры, хрупкость при охлаждении. Но вскоре американцу Гудьиру удается открыть метод горячей вулканизации. В 1838 г. при одном из поспешных переездов его лаборатории тигель, наполненный расплавленной серой, случайно опрокинулся на кусок каучука, вызвав его моментальное изменение. В результате длительных поисков Гудьиру удалось, наконец, найти наиболее благоприятную температуру и правильную пропорцию смешения каучука и серы, что обеспечило в итоге изделиям из каучука продолжительный срок службы. Каучук стал эластичнее, менее восприимчивым к колебаниям температуры и менее подверженным химическому воздействию. Причина всех этих метаморфоз каучука до сих пор остается не вполне выясненной, потому что каучук очень сложное соединение. Но так или иначе, открытие вулканизации и механического способа изготовления пластического каучука заложили основу каучуковой промышленности и обеспечили ее дальнейший невиданный расцвет.
С изготовлением в 1851 г. твердого каучука, или эбонита, закончилась эра капитальных открытий в изучении каучука. С тех пор усилия направлены преимущественно на развитие, усовершенствование технологических процессов; исходное перерабатываемое вещество в общем остается неизменным.

После 1736 г. прошло еще целое столетие, прежде чем в Европе научились как-то использовать каучук. Его мировое производство составило в 1850 г. около 1500 т. В течение последующих 60 лет оно возросло до 100 000 т. В 1934 г. производство впервые составило 1 000 000 т.
Это было поистине триумфальное шествие. Если бы сейчас мир вдруг лишился всего каучука, это привело бы к весьма плачевным последствиям. Из-за отсутствия изолирующих материалов оказалась бы парализованной вся электропромышленность: громкоговорители замолкли бы, телефонные разговоры оборвались на полуслове, жилища и улицы погрузились бы во тьму; на 8/10 прекратилось бы и движение транспорта, потому что и машины и велосипеды нуждаются в шинах; из ежедневного обихода человека разом бы исчезли такие необходимые предметы как галоши, резиновые плащи, резиновые перчатки для врачей, соски для младенцев, мячи, шары и многое, многое другое. Бесспорно, что это не остановило бы технического прогресса и в конце концов было бы найдено иное решение этой проблемы. Однако это никак не умаляет того огромного значения, которое ныне приобрел каучук.
Отдельные этапы триумфального шествия каучука напоминают главы интересного романа. Уже индейцы умели пользоваться тремя важнейшими свойствами каучука: его эластичностью, водонепроницаемостью и способностью принимать любую форму. Правда, сырой каучук имел и некоторые неприятные недостатки: изделия из него быстро изнашивались, при нагревании становились клейкими, а при охлаждении хрупкими. Так как в то время засохшее каучуковое «молоко» не могли обращать вновь в жидкое состояние, его непосредственную обработку приходилось производить прямо на месте добычи.
В 1761 г. удалось, наконец, разложить твердый каучук на скипидар и эфир. Однако изготовляемые из каучука предметы (трубочки, зонды и тому подобное для медицинских и физических целей) страдали той же непрочностью, что и изделия индейцев.

«Дикие» сборщики каучука, дабы увеличить выход сока, обычно делают столь глубокие надрезы, что это ведет к гибели деревьев. Очень часто деревья срубают, чтобы вскрыть кору на всем ее протяжении.
Уже испанским конкистадорам было известно, что туземцы шпаклюют свои лодки и корзины древесной смолой, а некоторые индейские племена, играя в «бэйти» (насчитывающую многовековую историю), пользуются при этом, по свидетельству ботаника Фьюзета Облея, эластичными мячами, изготовленными из смолы. Впервые это удивительное вещество попало в Европу лишь два столетия спустя, когда Ла Кондамин в 1736 г. прислал Парижской Академии Наук комочек «смоловидной темной массы» вместе с отчетом, в котором говорилось: «Большое количество этих деревьев, называемых здесь гевеями, встречается в лесах провинции Эсмеральдас. Если сделать на стволе надрез, из него вытекает белая жидкость молочного вида, постепенно затвердевающая и принимающая на воздухе темный цвет. Туземцы используют эту смолу для изготовления факелов диаметром до полутора пальцев и длиной до двух футов. Эти факелы хорошо горят и без фитиля, давая красивый свет и распространяя приятный запах. Такой факел может гореть в течение 24 часов. В провинции Кито этой смолой обмазывают ткани, после чего их используют так же, как у нас клеенку. То же дерево растет и по берегам Амазонки; добываемую из него смолу индейцы Майнаса называют каучуком. Из него они делают цельнолитые сапоги, не пропускающие воду. После «копчения» в дыму эти сапоги выглядят как кожаные. Из каучука же они изготовляют и различные сосуды. Для этого используется глиняная форма в виде бутылки, ее обмазывают каучуком и разбивают, как только каучук затвердеет. После удаления через отверстие осколков получается очень легкая и небьющаяся бутылка, в которой можно хранить любую неедкую жидкость».

Мне совершенно непонятно, как можно в условиях острой нехватки рабочей силы за малейший проступок калечить человека. Это господство страха насаждается, видимо, сознательно, чтобы выбить из индейцев даже мысль о мятеже.
Я заметил, что среди туземцев каучуковых районов совершенно отсутствуют старые мужчины и женщины. По слухам, их просто убивают без всякого снисхождения, чтобы избавиться от бесполезных для белых голодных ртов. Во время моих поездок по Амазонке, Игара-Паране и Путумайо я неоднократно видел то тут, то там неизвестно за что повешенных на деревьях вниз головами женщин и детей.
Никакой медицинской помощи туземцам не оказывается. Мне самому приходилось видеть, как избитых плетью туземцев оставляли лежать на солнце, пока их раны не разъедали черви.
Особенно мрачную главу всей этой истории представляет торговля рабами, ведущаяся в более или менее завуалированной форме по всему верховью Амазонки. В Икитосе, например, рабы мужского и женского пола продаются по 100-200 долларов за человека. У каждого из управляющих секциями есть свой гарем из индейских девушек, некоторым из них нет еще и 10 лет...»
К семейству молочайных ботаники отнесли ряд растений совершенно различного внешнего вида. При повреждении какой-либо части такого растения из него вытекает белый сок, называемый за свое внешнее сходство с молоком животных млечным соком. С помощью микроскопа удалось установить, что он содержит маленькие комочки каучука, благодаря которым он имеет вязкую структуру и быстро сгущается. Ранки таких растений тотчас же покрываются своего рода коростой, препятствующей проникновению спор разрушающе действующих грибков-паразитов. В Центральной Европе чаще всего встречаются садовые, солнечные и кипарисовые молочаи, известные как назойливые сорняки .
В тропических лесах Южной Америки произрастает несколько древесных пород из семейства молочайных, чей млечный сок содержит гораздо больше каучука, нежели европейские растения того же семейства. Наиболее богат каучуком латекс, сок гевеи. Сбор каучука сам по себе очень прост. В коре ствола делаются надрезы, из которых выступает сок, собираемый в сосуды. После этого сок сгущается в дыму над костром. Делается это так: доски или формы из сырой глины обмазывают соком гевеи и держат над костром, пока под действием дыма сок не затвердеет; затем добавляют сока и снова сгущают его в дыму; постепенно образуется толстый слой каучука, после чего доску или форму удаляют. Если надрезы не многочисленны, коротки и сделаны на небольшую глубину, они могут вновь зарубцеваться, а дерево вскоре вновь может быть использовано для тех же целей.

Эти управляющие отчитываются перед компанией раз в квартал, в остальное же время они предоставлены самим себе и вольны поступать с рабочими так, как им заблагорассудится. Каждый из этих управляющих располагает штатом надсмотрщиков (от 5 до 80), в задачи которых входит заботиться о надзираемых рабочих, а главное - принуждать их к работе.
О более или менее разумно организованной добыче каучука здесь на Путумайо не может быть и речи. Индейцы, работающие с помощью ножа-мачете, обычно серьезно повреждают кору деревьев, что делает невозможным их многократное использование. Выпущенный каучуковый сок латекс зачастую не собирается и, засыхая, остается прямо на стволе. Засохший латекс приходится затем обрабатывать с помощью палок, чтобы хоть кое-как очистить каучук от кусочков коры, песка и древесины.
В течение десяти дней каждая колонна работает в лесу, после чего возвращается на базу, где каучук принимается управляющими, а затем переправляется в Икитос.
Несмотря на регулярные облавы на индейские племена, устраиваемые крупными компаниями, попрежнему ощущается острая нехватка рабочей силы. В последнее время становится все труднее и труднее находить независимые индейские племена и переправлять их в каучуковые районы, потому что большая часть бассейна Амазонки почти обезлюдела.
Что касается цен на каучук, то они, несмотря на нехватку рабочей силы, определяются вовсе не издержками производства. За свой труд рабочие получают лишь продовольствие. За один рабочий день группа в четыре индейца получает на Путумайо горсть муки и банку сардин. Это кажется невероятным, однако я видел собственными глазами, как индейцы при таком питании вынуждены работать ежедневно по 15 часов в сутки.
При таких условиях вряд ли возможна постоянная добыча полноценного каучука. Мои собственные наблюдения на Путумайо заставляют меня поверить тому, что мне рассказывали в Икитосе и Лиме о способах эксплуатации, применяемых некоторыми другими компаниями. К сожалению, голод и плетка не единственные средства, с помощью которых туземцев принуждают к работе. В последние 10 лет были разработаны неслыханные методы пыток.

Насколько верны гири, об этом знает один лишь надсмотрщик. Так или иначе, за недовес индейцу придется жестоко поплатиться. Содрогаясь, он уже ощущает на своей спине ожоги от ударов - знаков Амарко. Амарко - это фамилия, как и всякая другая, но здесь это имя дьявола.
Много лет тому назад, в 1889 г., Хулио Амарко, один из «бродяг с Амазонки», приплыл в индейском каноэ на Путумайо. Три года спустя он основал в Икитосе фирму «Амарко и Ко», а спустя еще десять лет уже вел в Лондоне переговоры с английскими аристократами о предоставлении ему займа в один миллион фунтов. Он обещает «производить» ежегодно 800 000 кг каучука, а каждый килограмм стоит один английский фунт. Да, это неплохое дельце. Щепетильную совесть англичан Амарко успокаивает заверением, что он берет всецело на себя заботу о душевном и физическом состоянии своих 50 000 индейцев.
Сеньору Амарко великолепно известно безмолвие бескрайных просторов девственного леса. Из 50 000 индейцев в живых осталось всего лишь 8000.
В то время существовали десятки каучуковых компаний, подобных «Амарко и Ко», и все эти компании были похожи одна на другую, как яйца одной курицы. Сохранился документ, показывающий всю жестокость эксплуатации человеческого труда при добыче каучука. Так как посланный в Амазонию инспектор сам был представителем каучуковых компаний, которому было поручено выяснить на месте причину снижения качества каучука, его никак нельзя заподозрить в умышленном сгущении в этом документе черных красок из соображений конкуренции.
Отчет инспектора, выдержанный в строгом деловом тоне и чуждый всякого пафоса, звучит как потрясающее обвинение. Поэтому мы приведем ряд мест из него: «После ознакомления с методами добычи на Амазонке, в частности в округе Лорето, я уже больше не удивляюсь, почему качество амазонского каучука в последнее время постоянно падает. Хозяева каучуковых компаний совершенно не беспокоятся о методах добычи. Они перепоручили это дело своим управляющим секциями, которых на Путумайо два.