Тропические леса

К высказыванию Юнгхуна, что тропический лес не терпит пустоты, Хаберландт добавляет, что трехмерное пространство кажется недостаточным для размещения всего этого чудовищного нагромождения взаимно переплетшихся растений. В литературе о тропиках, в том числе и серьезной, очень часто говорится о борьбе за пространство, за свет, за обилие света. Мы сначала принимаем это положение, так как первое впечатление именно таково. Но Хаберландт подчеркивает, что тропический лес отличается скорее очень полным использованием пространства. И это полное использование пространства, особенно ярко проявляющееся в многообразии видов подлеска, лиан и эпифитов, кажется достигнутым не столько за счет ожесточенной борьбы отдельных индивидуумов и видов за необходимое жизненное пространство, сколько за счет взаимного и глубокого проникновения в сферы развития друг друга. Речь идет не столько о том, чтобы одно растение или разновидность отвоевала пространство у другого, сколько о наиболее рациональном использовании собственного пространства. И эта проблема кажется решенной в условиях растительного мира тропического леса. На отдельно взятом дереве как едином организме листья не ведут борьбы за пространство и свет; напротив, они так располагаются, так заполняют имеющееся пространство, чтобы все листья вместе получили как можно больше света и как можно меньше были бы взаимно ущемлены в чем-либо. До известной степени точно также ведут себя и отдельные виды и индивидуумы, из которых составлен тропический лес.

Такое явление существует только в тропиках. Биологи называют его вивипарией, или живорождением. Оно представляет собой один из наиболее удивительных способов приспособления растений к условиям окружающей среды. Просто поразительно, сколь беспредельно может видоизменяться живая материя в ее способности к размножению и самоутверждению в казалось бы, совершенно неблагоприятных для развития жизни условиях.
На низких, илистых, затопляемых приливом побережьях в тропиках распространен особый тип деревьев, называемых мангровыми. Своими корнями они уходят в вязкий, жирный ил; во время прилива вода затопляет их, оставляя над водной поверхностью одну лишь крону. Волны прилива регулярно промывают корневую систему.
Особенно странную картину эти трех-семиметровые деревья представляют собой вo время отлива. Их кустистая крона с разрастающимися в стороны ветвями и светло-зелеными листьями опирается на множество корней-подпорок, растущих из короткого ствола вначале в горизонтальном направлении, а затем круто падающих вниз. Ствол, который у основания вскоре отмирает, покоится, таким образом, на эластичных подпорках двух-трехметровсй высоты, пружинящих под действием волн.
Над черно-коричневым хаосом ходульных корней резко выделяется на фоне ярко-зеленой листвы почти снежно-белая полоса шириной в четверть метра. Полоса эта образуется при высшей точке прилива, когда нижняя часть кроны погружается в воду и на ней оседают беловатые отложения солей и ила.

Некоторые крупные эпифитные папоротники, как, например, папоротник «птичье гнездо» (Asplenium nidus), обычно произрастающий высоко в зарослях ветвей и своим внешним видом оправдывающий свое название, достают себе питательные вещества совершенно иным способом. Многочисленные листья образуют обширную неглубокую выемку, в которой собираются кусочки ветвей, листья, пыль, образуя перегной. В созданной таким образом «почве» корни находят столь же достаточно воды и питательных веществ, как если бы папоротник рос внизу, на земле. Листья наиболее крупных экземпляров папоротников достигают двух метров в длину, диаметр гнезда в целом составляет от четырех до пяти метров.
Следует упомянуть еще о третьем способе сбора перегноя, при котором, пожалуй, достигается наивысшая степень приспособления к эпифитическому образу жизни,- об образовании листьев с углублениями. Эти листья резко отличаются от обычных зеленых листьев. Они ложатся постепенно тонкими слоями друг на друга, причем оказавшиеся внутри вскоре начинают загнивать и становятся средой для развития питательных корней. Папоротник сам создает себе таким образом «базу» существования, произрастая в известном смысле на своем собственном удобрении. Окружающие эту «базу» проросшие внешние листья имеют округленную почкообразную форму и достигают в диаметре 30-50 см; вследствие сильного развития впитывающих влагу тканей они могут накапливать воду и благодаря этому развиваться и в более сухом климате и на деревьях с небольшим количеством листьев, где солнечное облучение интенсивнее.

К этой группе относится и полуэпифитное фиговое дерево, известное из любого описания тропиков под названием «древодушителя». Если не знать, что его семя вгнездилось в кору опорного дерева, трудно вообразить себе, что ствол этого фигового дерева, тесно прислонившийся к стволу опорного дерева и. обвивший его своими корнями-щупальцами, первоначально представлял собой один питательный корень толщиной в палец, опустившийся затем вниз, в землю, и утолщившийся. Цепкие корни, срастаясь, друг с другом, образуют плотную решетку, буквально удушающую опорное дерево. Отмирающий ствол загнивает, а «решетчатый корневой цилиндр» древо-душителя, став достаточно прочным, уже может держаться сам. Крона же дерева часто поддерживается еще дополнительно колоннообразными корнями.
Настоящие, типичные эпифиты, совершенно независимые от лесной почвы, получают влагу и питательные вещества из воздуха - они имеют воздушные корни, плотно прилегающие к коре ствола опорного дерева или же свободно висящие в воздухе. Индонезийская эпифитная орхидея, носящая ботаническое название G rammatophyllum speclosum, относится к числу тех наиболее своеобразных растений, которые поражают глаз европейца, прежде всего своими размерами и пышностью. Каждое из ее 50- 60 желто-красных соцветий 2-2,5-метровой длины содержит от 70 до 100 отдельных цветов, в целом же их число достигает нескольких тысяч. В течение всего года растение усердно копит питательные вещества, чтобы затем в феврале сразу целиком отдать их цветам. Венок из нескольких тысяч разветвленных в виде гребня воздушных корней подобно толстой опухоли окружает ствол дерева, толщина которого примерно равна 0,7 м. Диаметр этой опухоли достигает 2,3 м, толщина 0,8 м и высота свыше 1 м. Падающие листья накалываются на острые и твердые верхушки корней, дождевые же потоки загоняют их глубже в переплетения корней, пока там постепенно не накопится значительное количество перегноя, используемого питательными корнями.
Во все стороны свисают побеги длиной в несколько метров, усаженные широкими лентообразными листьями. И если надо всем этим возвышаются еще соцветия, то общий диаметр такой орхидеи достигает пяти с половиной метров.

В борьбе за пространство создалась еще одна особая группа растений, эпифиты, распространение которых, в отличие от лиан, ограничивается лишь тропическим лесом '.
Подобно лианам, эпифиты стремятся преодолеть нижний ярус, где все пространство заполнено кустарниками, травами, злаками, и уйти в верхние ярусы леса, где больше света и где можно свободно развиваться.
Зародыши лиан находятся в земле, откуда они получают питательные вещества. Эпифиты, напротив, попадают на деревья еще в виде семян и остаются там, прикрепившись на стволах, ветвях, сучьях и даже на поверхности листьев. Из «квартирующих» на деревьях эпифитов особенно велико число разновидностей, относящихся к папоротникам и орхидеям.
Маленькие и легкие споры и семена эпифитов могут переноситься на деревья ветром и насекомыми. Более крупные семена многих эпифитов обладают летательным устройством, другие же, находящиеся в сочной мякоти плодов, пожираются птицами и млекопитающими и, выделяясь вместе с испражнениями, попадают на место своего произрастания.
Настоящие эпифиты не являются паразитами и не берут у деревьев, на стволах, ветвях и листьях которых они располагаются, ни органических веществ, ни воды. Дерево для них лишь носитель, опора, а вовсе не хозяин, снабжающий пищей. Действительными паразитами стали лишь немногие эпифиты. Они пробивают внешний слой кожицы листьев или коры стволов и ветвей и добираются своими всасывающими органами до живой клеточной ткани.
Между лазящими растениями и настоящими эпифитами находится группа растений, занимающих промежуточное положение. С эпифитами их сближает рассеивание семян по деревьям-опорам; прикрепляясь к стволам и ветвям своими цепкими корнями, они как бы опутывают растение тонкой бечевкой. Лианы они напоминают своим способом питания непосредственно из почвы. Питание происходит через корни, вырастающие из зародыша, находящегося где-нибудь высоко в кроне деревьев; эти корни, опускаясь отвесно к земле, разветвляются здесь, создавая непосредственную связь между растением и лесной почвой.

Таким образом, каждый лист кончается страшным жгутом, попав в путы которого, трудно потом освободиться. Эти жгуты, состоящие из необычайно прочных волокон, способны выдержать очень большой груз. «На них можно было бы подвесить лошадь»,- сказал шутливо руководитель малайской экспедиции австралийскому ботанику Хаберландту. Ветер забрасывает упругие жгуты на ветви деревьев, где они так прочно прикрепляются своими многочисленными крючками, что после этого их не может оторвать никакой ураган. Используя эти «мостики», гладкие стебли лиан пробираются мощными витками через заросли сучьев и ветвей, перебираясь на кроны соседних деревьев. Когда старые листья отмирают и отпадают, гладкий стебель лишается своей опоры и под собственной тяжестью падает вниз до тех пор, пока верхние, более молодые листья вновь не зацепятся за что-либо своими жгутиками. Безлистные части стебля лиан, толщина которых достигает толщины руки, падают к подножью опорного дерева, образуя на земле огромные переплетающиеся витки до 200 и даже 300-350 м длины

Лианы встречаются и в наших среднеевропейских лесах в виде дикого винограда, жимолости, плюща, хмеля и других растений - всего около сотни видов. Большинство из них - травы и лишь немногие являются древовидными растениями. Они ползут по твердым опорам, являясь, таким образом, самыми настоящими лазящими растениями, лианами. Наши среднеевропейские лианы чаще всего встречаются на лесных опушках, в местах, где развит подлесок; их беспорядочные заросли отдаленно напоминают тропический девственный лес. В вечнозеленых тропических лесах лианы распространены гораздо шире, число их видов превышает две тысячи, причем у большинства из них древовидные стволы. Южноамериканские леса наиболее богаты лианами, достигающими огромных размеров и опутывающими снизу доверху стволы деревьев-гигантов. Цепляясь своими канатообразными усиками за деревья, лианы используют их в качестве опор. Не без оснований их называют поэтому «механическими паразитами». Своей цели лианы достигают высоко вверху, в кроне опорных деревьев, где под лучами солнца раскрываются их цветы, в опылении которых участвуют мириады вьющихся здесь насекомых.
В подлеске тропического леса идет ожесточенная борьба всех растений друг против друга за пространство, являющаяся в действительности борьбой за свет, за наибольшее количество света. Используя кустарники и мелкие деревья в качестве опоры, лианы, карабкаясь вверх, успешно преодолевают нижнюю зону. Благодаря различным помогающим в лазании устройствам, особенно крючкам, усикам, корням-присоскам и, прежде всего, виткам лианы великолепно приспособились к такому образу жизни '.
В Индии, Индокитае, Индонезии, в тропической части Австралии и на прилегающих к ним островах наиболее характерным лазящим растением является ротанговая пальма, тонкие стволы которой используются для изготовления корзин и плетеных кресел.
Уже первые шаги вглубь тропического леса обнаруживают всю коварность его растительности: она цепляется своими крючками за одежду, срывает шляпу, оставляет кровавые царапины на руках и лице, напоминая об осторожности. Нежная бахрома листовых пластинок ротанговых пальм снабжена исключительно упругими и эластичными продолжениями, достигающими одного-двух метров, на которых расположены многочисленные крючки.

Вообще лист тропического дерева гораздо тверже и жестче, чем лист в наших широтах Он выглядит так, словно изготовлен из жести, покрытой зеленым лаком; таков, например, лист каучукового дерева. Дождь, стуча по этим листьям, производит столь характерный для тропического леса шум. Сопротивление механических тканей таких листьев на разрыв гораздо сильнее, нежели листьев, знакомых нам по нашим широтам. Благодаря большому содержанию кремния во внешней кожице лист приобретает прочность и жесткость, позволяющую ему противостоять натиску ураганов и тропических ливней.
Плоды и семена тропических растений тяжелее и больше, нежели растений наших широт. Благодаря более интенсивной ассимиляции материнскими растениями зародыши в достаточной степени снабжены на первый период развития углеводами, жирами и белками, представляя великолепное, сочное и сладкое лакомство для животных, питающихся плодами и ягодами.
В остальном же дело обстоит вовсе не так, как об этом рассказывают некоторые чересчур восторженные путешественники по тропикам, будто наиболее вкусные и благородные сорта фруктов можно рвать прямо с дикорастущих растений. Это относится лишь к некоторым южноамериканским видам. Во всем же Старом Свете многочисленные виды фруктов издавна тщательно культивируются, так что садовые облагороженные тропические фрукты столь же отличны от их невидных и на наш вкус малоприятных предков, как, например, наши лучшие столовые яблоки от их дикорастущих собратьев.

Широко распространенным, хотя и ложным, является представление о тропическом лесе как о сплошном море цветов. На самом деле, тропический лес производит на первый взгляд впечатление крайней бедности цветами. Цветущий луг у нас на родине кажется более ярким и красочным, нежели любой участок тропического ландшафта.
Картина резко изменилась бы, если в любом месте тропического леса все цветы упали бы на землю. Богатство цветочной флоры развертывается в тропическом лесу часто в тех ярусах, куда человек не может проникнуть своим взглядом. Если бы все цветы тропического леса росли на одной поверхности, как на нашем лугу, то кажущееся цветочное убожество у нас на глазах превратилось бы в пышное и беспредельное богатство.
Следует отметить еще одно обстоятельство: если у нас время цветения ограничено весьма коротким периодом, то в тропиках растения цветут и зеленеют круглый год, поскольку листья функционируют и ассимилируют в течение всего года (в биологии под ассимиляцией понимается усвоение организмом чужеродных веществ, как, например, превращение двуокиси углерода и воды в крахмал в зеленом листе под воздействием солнечных лучей). Незеленые органы - стволы, ветви, корни, цветы и плоды - получают необходимые питательные вещества беспрерывно и в таких количествах, что «принцип материальной экономии», наблюдаемый в умеренных и холодных зонах, здесь вообще не играет никакой роли. Впечатление богатства и разнообразия растительности в тропиках создается не столько обилием лиственной массы, сколько мощным и пышным развитием опорного материала - стволов и ветвей. В большинстве случаев листва в тропиках окрашена гораздо темнее чем в наших лесах, при этом следует отметить большое многообразие ее цветовых оттенков: от интенсивно темно-зеленого до бледного зелено-желтого и бело-желтого цвета. Часто встречаются и пестроокрашенные листья (красные, желтые, белые), отличающиеся иногда сильным блеском, производящим разнообразные световые эффекты.

Высокие и стройные деревья, в первую очередь зонтиковидные, не защищены от действия ветра, под порывами которого их стволы пружинят подобно огромным рычагам. Чтобы не быть вырванными из земли, эти деревья развивают мощную корневую систему, состоящую из корней доско- и столообразного вида и придающую тропическому лесу своеобразный вид. Начинаясь у ствола на высоте одного-двух метров, эти корни разветвляются во все стороны, постепенно опускаясь, переплетаются и, наконец, круто изогнувшись, внедряются в почву нередко далеко от ствола. Соприкасаясь друг с другом, эти корни срастаются, образуя узкие и длинные желоба, в которых собирается дождевая вода и перегной. Молодые досковидные корни, узкая круглая поверхность которых слегка проглядывает из почвы, напоминают змей, притаившихся в траве и сухой листве. С годами корни вырастают, приобретая форму досок. Развиваются они при этом очень неравномерно. У досковидного корня толщиной 104 см органический центр находится не в середине, а на расстоянии 12 см от нижней стороны. Поэтому годовые кольца достигают внизу и с боков всего лишь несколько миллиметров толщины, а ближе к верхней стороне - нескольких сантиметров. Яванцы изготовляют из досковидных корней различные орудия и предметы, например доски для столов или колесные диски для своих телег в буйволовой запряжке.